Смайлы от Lol Factory Int.

Введение в исследование Дрова в рамках свидетельств русско-зябских пословиц.

Как известно, кросс-культурные референции можно встретить в абсолютно неожиданных местах. Так например в некоторых казалось бы исконно русских пословицах легко читается отчетливое зябское влияние.

Самая показательная в этом отношении пословица, это пожалуй всем известное "Чем дальше в лес - тем больше Дров".
Мало того, что в ней упоминается сам Дров, но еще и безошибочно указана среда его обитания. Однако же настоящим открытием для исследователей стало упоминание зависимости размеров Дрова от расстояния до границы леса!

До сих пор считалось, что, обладая завидной скоростью, Дров в большинстве своем имел умеренные размеры, что позволяло ему эффективно и быстро передвигаться по любой местности. В частности, его компактные рамеры способствовали осуществлению стремительного побега из любой неприятной (для Дрова) ситуации.

Новые же факты влекут за собой сразу несколько доселе неизвестных следствий:

• 1а. Либо Дров встречается исключительно на определенном расстоянии от границы леса (которое может быть вычислено исходя из его общеизвестного размера, и с большим успехом использовано при его поимке!), либо 1б) существует вариация размеров Дрова.
• 2. Если верно 1б, то в геометрическом центре некоторого леса существует самый большой (максимальный) Дров данного леса!
• 3. Если центральный (максимальный) Дров, является Дровом обыкновенных размеров, то по 1б, на окраинах леса предположительно обитает необыкновенно малый, прежде неизвестный науке Дров. Возможно даже, что он попросту не виден невооруженным глазом, а потому сумел так долго скрываться от пристального внимания зябских исследователей.
• 4. Если же имеестя в виду не абсолютное расстояние до края леса, а конкретное расстояние пройденное данным наблюдателем, то каждому наблюдателю Дров предстанет разного размера, что наконец-то доказывает релятивистскую природу Дрова, а это в свою очередь и объясняет невозможность его поимки! ¹

_______________________________________
¹следствие из 4: если пройти по лесу достаточно огромное расстояние, можно ожидать появление сверхмассивного Дрова, который поглотит сперва солнечную систему, а потом и большую часть нашей галактики. Этот сценарий некоторые секты дроватиков называют Дровапокалипсисом или Дровокалипсисом.

Сказка про Заборье

Ну, это, короче, тема про туман. 
Короче, есть в Ленобласти деревня. Деревня как деревня, куры, коровы, козы, даже конь есть, правда, давно уже не ретивый, но не суть. Ну и есть в деревне жители, ну какая ж это, блин, деревня будет без жителей, сами врубаетесь.
Ну и делать-то жителям этой деревни особо нечего: с утра козы, коровы, да вечером коровы, а днем, вы ж вообще не поверите, на огороде надо париться, ну вообще напряг, ну вы понимаете, ага. И надо этот напряг как-то снимать, а огненная вода уже не прёт, потому что, ну блин, ну кто в деревне и вдруг огненной воды да и не пьёт, это кем короче вообще быть надо, каким монстром духовного подвига, чтоб в деревне да огненной воды вообще не пить, ни в праздник, ни после работы, ни вообще никогда? Вот то-то.
Ан накося вот, выкуси. Точнее, выкури, потому что знают жители про понтовую траву. А откуда они про нее, спросите знают, да? 
Короче живет в дерене той один чувак, зовут его Петя, а про фамилию вообще все забыли, потому что ну кому , блин, нужны эти фамилии, особливо на деревне? Петя и Петя. Вон у одного чувака фамилия вообще была Авалокитешвара, и чего? Никто не парился, все знали, что его Вася зовут, и вообще не парился никто – ну, вы догоняете.
И вот жил этот Петя себе и жил, и была у него за деревней, ближе к лесу, в теньке таком неприметном, в секретном особенном месте делянка, и там он… Ну да, правильно, как же ещё, там он ганджу выращивал, никакой её гадостью не поливал, и вообще, правильный был чувак и конкретный, и ганджа у него была не хуже, ага. 
Ну, то есть, это он сам, конечно, считал, что у него место такое секретное и заныканное тщательно и теперь его никто и не выкупит, что он ганджу курит, даже когда он весь радостный по деревне шатается и коровам до козам встречным дхарму проповедует и кур бьёт по баше их куриной стоеросовой дубиной в надежде в них дзэн вдолбить – хотя, блин, станет вот как-нибудь такая курица просветленной, и как её хавать потом?
  Так вот, короче, думал Петя, что никто не выкупит, что у него вообще делянка при лесе есть. Ну а народ вообще в деревне шустрый был и до ганджи охотливый, хорошую траву за километр учует и по запаху найдет с такой точностью, что любая собака от зависти цвета искомой травы станет. И –да-да-да, стали они у него коноплю дербанить. Петя их начал увещевать, мол, дербанщики в следующей жизни становятся радиоактивными поганками. А жители че – они послушают, покивают улыбчиво и дальше дербанят себе, и ещё про запас заныкивают, типа чтобы не кончилась вообще никогда.
 Ну Петя так жил себе, жил, и его эта вся тема как-то раз вообще конкретно запарила. И вот сидит он весь на плотной такой измене у себя в сарае, ищет сеточку металлическую покруче забор сварганить вокруг своей делянки, чтоб ламера туда вообще не совались, и монополия чтоб у него одного была, ну и короче да, все дела. И вот лезет он за пассатижами, чтоб значит забор реальный склепать, и видит – лежит на верстаке крапаль. Петя на него немного так напряжно смотрит, но вместе с тем и в предвкушении весь. И вот берет он свою трубочку, как водится её из кармана достает, кладет в неё тот крапаль, ну и короче начинает его курить. Курит себе, курит, да, но что-то чувствует – его не прет. Но он бывалый, думает: «Щас ещё покурю, должно попереть, ибо вообще на какой такой конкретной измене надо сидеть вообще, чтоб с такого крапаля и не перло?» и ещё курит.
И вот, является ему после какой-то там уже не второй даже по счёту затяжки сам Джа, и спрашивает: «Ну чё, чувак, галимо, да? Коноплю, небось, дербанят, ламера позорные?»
 Петя говорит: «Ну да, такая вот лажа со мной приключилась, вот смотрю, короче: один только крапаль нашел, и тот чудом, не иначе, блин, точняк, ты подстроил, Джа».
Джа говорит: «Нет», говорит, «Очень вообще признателен, но не я это. Это ты его сам на верстаке оставил, думал гудрон. Вот так бы протекла бы крыша, и ты вообще как полный лох бы его стал растапливать да на крышу лить».
Петя говорит: «Слушай, не грузи. Не грузи. Ты мне лучше скажи, чё мне с делянкой делать, а то ламеры-то траву мою дербанят и дербанят, дербанят и дербанят, задолбали уже по самое некуда, а сами даже траву от зеленого чая не отличат со второго затяга. »
Джа говорит: «Ты ,Петя, не парься. Не грузись вообще, все путем будет, ты только не грузись. Я все устрою, а ты сиди себе и не парься, всё будем пучком » - и с этими словами уходит в глубины пространства-времени, вверх и немножко вправо, как это у них, конопляных богов, заведено, ну и вообще, да.
И вот Петя на следующий день вылезает из сарая, берет с собой пассатижи на всякий случай и шарашит к своей делянке, думает забор склепать наконец-то, потому что ну короче. Подходит к краю леса, глядит, а там стена. И, надо сказать, нефиговая вообще стена такая, да, как Великая Китайская или вообще как в Новом Иерусалиме, такая, что даже на батуте хрен перескочишь, такая вот стена понтовая. На стене разные темы написаны: санскрит, иврит, рисуночки характерные, все дела. 
А перед стеной стоят, короче, жители, втыкают, как стадо на новые ворота, потому что ну блин, ну не вырастают на пустом месте стены, и всё тут, хоть ты расшибись хоть об ту же самую стену, даже не разбегаясь особо, ага.
Петя тут подходи к стене. Подходит так, и тут стена перед ним расступается, он входит внутрь на свою родную делянку, а там трава в человеческий рост, листы с ладонь, ну и вообще, да, тема… 
Так вот с тех пор Петю того зовут Петя Забор, деревня Заборье называется, а из-зо стены постоянно дым идее, да такой густой, что в полуметре фиг чего видно. 
Я там сам проезжал, думал туман, а мне толковые люди объяснили, говорят: «Вот, будешь у нас, заходи, всегда, в общем, рады. Стену тебе покажем нашу…»
Такая вот тема.  
  

Сказка за последнее лето забора

disclaimer:

               original story by: Наталия Ермильченко

Короче, это продолжение темы за Заборье, только уже дальше, ну, в общем, вы впиливаете, что сказки, они вообще такие, никогда, блин, не кончаются, и только одна в другую как струйки дыма перетекают – ну, типа, вся эта тема про пространственно-временные инварианты и всё такое, на которой современные астрофизики сидят. Да что я вам говорю вообще, мы-то с вами знаем реально, на чём они там на самом-то деле, сидят, нам Гордон эту телегу толкал, ага.

Ну так вот, в общем. В конце мая где-то, когда на дачах всех, даже тех чуваков из Заборья, отцвела сирень и всякие такие травки и вообще разные растения зеленые, Забор понял, что вообще-то. По большому счёту, он уже нифига не Забор больше, сколько бы корявых понтов он не вешал на свою букву З, потому что ну ни разу ни один Забор не может стать вечным Забором, ну и вот. И Забор этот, тот самый, за который несколько лет назад Петя Растаман свалял, стал уже больше ни фига не красочный и не разноцветный, и даже не белокаменный, как стены какого-нибудь там Кремля или ещё какой крепости, в том же Выборге там или Ладоге. Стал он короче простой забор, сделанный из реального дерева,
прикольный такой, в разные стороны доски торчат, сколько их там есть вообще, гвозди с него выпирают, все дела.
Ну и при всей этой своей деревянности Забор прикололся и понял, что, короче, это лето ему уже в натуре не продержаться, и пришла вообще заборовая смерть. Ага.
И реально вообще, однажды ночью столбы его, из старых ещё других столбов сделанные, - эти, прошлые столбы были на крыльце бабушки Пушкина, да-да-да, того самого, ага, - а в прошлой жизни они вообще были левыми верхними ветвями дерева боддхи – так вот, значит, они подкосились, причем не по приколу, а в натуре так подкосились, как ноги какого-нибудь поддатого на увеселительной прогулке, ну и вообще. 
Забор на такой измене повалился в мокрую от росы коноплю, благо она поблизости
Росла и как растения благородное не грузилась за то, кто на неё падал, и Забор тот приняла как дорогого гостя, в цепкие свои зеленые объятия, да.
А утром, как обычно водится в деревнях, и тут Заборье не исключение, прилетела муха – ну да, реально, с чего бы, мухи тоже любят дым необычный – они после него такое в воздухе выписывают, хоть топологов зови, в натуре, - и причём это была не просто какая-то левая муха, а реальная Муха, и именем этим она очень гордилась – был бы Левша, запрягла бы его медаль ковать. Именную, ага.
Ну вот, значит, прилетела эта Муха и уселась на девятую от угла лоску с лаконичной такой надписью «Джа могуч».
Забор ей говорит: «Свали отсюда, Муха, не видишь чтоль, на какой я вообще депресняк конкретный высадился, вокруг травы столько, вон она меня даже поддерживает, а я тут рассыпаюсь, короче полный галидор».
Муха робко так чешет ногу об ногу и молчит – такая вот Муха.
Забор говорит: «Нереально вообще столько лет на подпорках парится. Петя со мной уже реально тоже на измену плотно подсел, теперь уже даже не смотрит на меня, и подпорок больше не носит, как раньше, и вообще, ну короче. А ему говорил, что надо, блин, уже в натуре столбы менять, хоть они и бывшие святые, и вообще конкретно чинить забор, потому что он-то помнит, что без меня был за беспредел» - и с напрягом видимым и ощутимым, с надрывом в голосе спрашивает: «Думаешь, спалят?»
Муха говорит: «Может, что и спалят. И жалко ведь будет, если спалят. 
Но обломнее, если скурят – ты ж наш народ знаешь, что в трубку напихают, особенно когда их гопа целая набирается, то и курят, и тебя скурить могут за милую душу. Но ты не грузись. Что-нибудь придумаем.»
Забор говорит: «То-то и оно, блин, в натуре. Скурят ведь, и поди им потом докажи, что ты не трава был.»
Тут Забор кряхтя выбирается таки с большим напрягом из конопли, кое-как короче собирает рассыпавшиеся свои штакетины и плетется куда глаза глядят, - ну сами понимаете, куда глаза глядят у Забора, который годами окружал делянку и потом ещё всю ночь в конопле лежал. 
Так вот.
Конопля говорит: «Стой. Не спеши,» -говорит, «не торопись. Стой. Куда ты так резко рванул вообще. Ты чувак, не рвись вообще, потому что ни фига я тебя не пущу, потому что раздербанят меня всю без тебя, ну ты догоняешь сам, ага?»
«И вообще,» - говорит конопля, - «я растение культурной Cannabis Sativa, если кто не в курсе, меня в народе каждый знает и уважает конкретно, так что стой, чувак, ни куда я тебя, короче, не пущу. Ты вообще врубись, блин, что я без тебя как без хаты останусь, а кто вообще без хаты долго тянул из наших? Вот то-то и оно, да. Так что не спеши. И вообще, блин, не гони, я с тобой потараканю».
И не успевает, короче, Забор проползти и пяти метров, как конопля его догоняет и за него наново вся цепляется и говорит: «У меня, сам знаешь, корневище-то ползучее, так что, блин, не отвертишься, чувак, а надо будет, я за тобой вообще под землей поползу, так что не гони, короче.»
Ну и такой вот веселой компанией они скоро добираются до последних дач и последних, значит дачников - дербанщиков, и собираются идти дальше.
И тут, короче, видят они куст Сирени, реальный такой куст, сорта «Анна Шпет», стоит весь высаженный, грузится в полный рост, в чистой панике машет своей единственной цветущей веткой. 
Сирень видит Забор и кричит : «Спасите, чуваки! Меня тут скоро почище вас дербанить будут- сами знаете, блин, галимые местные нравы!»
Забор говорит: «А что с Вами, мадам, случилось, а как-то не догоняю?» и смотрит на неё немного неврубно так.
Сирень говорит: «Что-то ты, блин, неврубной вообще. Не видишь, чтоль, что облом со мной приключился конкретный!» -и демонстративно так обломки и огрызки веток своих ему в самые штакетины выставляет, - «Вот», -говорит, - «одна в натуре осталась, и та отцветает. А завтра, блин, паленый день воскресенье, и вообще, народ волосатый да дредастый навалит, и кроче, хорошо ещё, если не скурят, ну, короче, ты и сам впиливаешь.»
Муха говорит: «Без измен, мадам. Без измен. Забор тебя конкретно выслушал, и в твою проблему реально врубился. Короче. Мы тебе поможем, так что за это не парься».
Забор говорит: «Ну ты, Муха, даешь вообще гнать! Я ж, блин, и так стою с трудом, а ты – Сирень. Я бы, конечно, рад, но короче.»
Но тут в общем конопля подоспела, разрослась вокруг забора, стеблями своими мощнявыми на него нажала и давай, типа, к Сирени его толкать, с понтом «Вот я какой весь из себя, значит, благородный растаманский забор на пенсии», приговаривает ещё: «Держись, Заборушка, Джа нас в обиду не даст», ну сами впиливаете, как трава забор поддерживает, что я вам рассказывать буду.
Ну и значит всё то самое воскресенье жестокое Забор полулежал на стеблях конопли – а они в натуре прочные, из них даже рубашки клепают, ну видели, да, - ну и вот, лежал он там с понтом типа огораживает коноплю, ага, причем на плотной такой измене за гнилые доски и обмотанные ржавой проволокой столбы, а за них особенно, всё-таки бывшие, как-никак, но всё же святые.
И стало ему как-то беспонтово в таком вот галимом виде Сирень спасать. 
А сирень вообще за Забор не парилась, дрожала в полный рост каждым свои листочком, вообще конкретно, ну да.
А муха, значит, ползала по надписи «Джа могуч», спортивно так, чтобы себя, значит, в форме поддерживать, от Д до ч и обратно, что для мухи вообще нефиговая дистанция, скажу я вам, да.
Зато конопля вообще не парилась ни за что и не грузилась ни разу, всё глубже погружая своих друзей в сюрреалистические изумрудные джунгли, короче.
Тут, в общем, притаранили хозяева Сирени, походили вокруг Забора, говорят : «Ни фига себе, блин, нам в магазине прикольную сирень загоняют!» - и свалили обратно, продавца привозить, чтобы такой трабл вместе решать.
А на следующее утро Муха, Забор и Конопля проснулись в цветах все в полный рост. 
Потому что «Анна Шпет», хоть она и была благородная, но благородство от времени не спасет. И она реально вся осыпалась, как это у них водится, вниз.
Ну то есть, как вся. Один цветок ещё был, последний, да, на ветке. Самый, значит, крупный, и самый, стало быть, благородный.
Сирень говорит: «Я знаю эту тему за последний цветок, мне продавец рассказывал. Что вот, значит, последний цветок мой не простой. То есть реально не простой, в натуре, и что кто его захавает и желание загадает, у того оно сбудется. Это всё, как он говорил, потому что Джа такие приколы любит, а ему он сказал, что ещё с Сирени тащится конкретно.»
Забор говорит: «Это чисто клево звучит, взять, блин, и заточить, только мне последние зубы, нарисованные, ещё полгода назад закрасили. Так что точит мне его теперь нечем, блин.»
Муха говорит: «Ну не можешь так не точи, давай лучше я заточу. У меня есть чем, так что я эту тему заточу, без вопросов, чуваки».
Они берут цветок с собой и двигают дальше, потому что Забор вдруг просек, что впереди дорога будет, а где дорога, там хитч, да, а где хитч, там ну да, точно.
Лето между тем кончалось уже вообще, дни по ходу становились холоднее и дождливее, всё такое.
А они всё шли и шли. По ночам, значит, когда конопля спала, бедна Муха от холода ныкалась в дырень, которая была заместо о в слове могуч. 
Забор под такую тему лежал в траве, втыкал в звезды и думал про себя, какую вообще конкретную тему загадать. И подумал, что неплохо бы вообще стать коноплей, чтоб тебя все курили и перлись, и с самим Джа быть знакомым самым непосредственным образом.
И вот, короче, в один из таких вот редких ясных осенних дней, да, он разложил свои столбы и штакетины на просушку у самой реки. Вялый, как это осенью бывает, солнечный луч попал на когда-то девятую от угла доску и разбудил Муху, ага. Муха выглядела реально загруженной, но тут врубилась в тему старую и решила-таки захавать тот самый цветок, конкретно волшебный по всем статьям , с пятью радужными такими лепестками.
Забор говорит: « Ну что, ну хавай, я всё равно ещё не просек, чего желать, только смотри не гони, а то и так уже лажи в жизни по самые верхние гвозди, ага».
А сам думает, что, вот мол, ну вернусь я туда, обратно, а там, небось, уже конкретный такой весь из себя забор стоит новый, и нафига я там вообще тогда нужен буду, а? Вот то-то.
Муха тем временем цветок до конца дохавала, и даже крошки захава все, которые от него оставались.
Забор с такого прикола вскочил было по кайфу ему всё, но, блин, не удержался и долбанулся в воду, в полный рост. 
И тут он просек, что больше всего в жизни он хочет быть кораблем, и больше вообще его ничего в жизни этой не парит и не грузит.
А минуту спустя забор уже плыл по реке, бережно унося на себе мокрую Муху и Cannabis Sativa.

 Они плыли на юг, в славный город Одессу, туда, где круглый год цветут и Сирень, и конопля, где нет холодных дождей, и наверное никогда не строят заборов, потому что ну да, сами понимаете почему.

  


 

Некоторые замечания о культе Дрова, или Новые сведения о тайных культах Зябской Империи

Как наверняка будет давно и крепко известно авторитетным исследователям тайных культов Зябской Империи, культ Дрова возникает в имперской среде в 6ую / раннюю 7ую Макокки [1] и продолжает своё существование, в ходе перемен внешней политики и эволюции социума, плоть до середины 10 Макокки, хотя последняя точка зрения оспаривается более консервативно-фундаментилистским исследователями и зябонтропологами, многие из которых являются тайными дроватиками [2].

Долгое время было принято полагать, что культ Дрова является автохтонной формацией и зародился в Зябской цивилизации в до-имперские времена 3-5 Макокки во время активных контактов Зябов в лесами, оставшимися в местах их естественного обитания нетронутыми со времён эльфийских лесов и лесозагтовительной деятельности лесорубов вольного города Гройш. 

Однако новейшие исследования [3] убедительно и безаппеляционно доказывают, что культ Дрова является заимствованным культом, и изначально был распространён в Пустых Землях в племенах Гонзильо и, в дальнейшем, в изгойских диаспорах городов Пустых Земель.

Первым документально засвидетельствованным упоминание о Дрове стало высказывание Владильо, согласно разным источникам, датированное различными Макокки. Тем не менее, большинство источников, включая [1], согласны с тем, что культ Дрова появился в средне-имперской религиозно-социальной культуре не ранее 5 и не позднее 8 Макокки.

Владильо, изъявивший вселенскую печаль, впервые сообщил о побеге Дрова, в следствие чего был объявлен Первый (и, как соглашаются исследователи, единственный явный [2, 4][1]) вселенский Дровный Собор.

Отправление ритуалов, связанных с Дровом, всегда составляло ревностно охраняемую тайну[2], и посему о самой процессуальности этих ритуалов известно крайне мало[3]. 

Мистерии Дрова реконструированы по рисункам, найденным в так называемой «Кагорской пещере» в Пустых Землях [6].  

Согласно реконструкции, посвящаемые в культ Дрова приводились в рощу, где их встречала группа дроватиков-ритуалистов. Она препроваживала их к центральному изображению Дрова, после чего облачала послушников в одежды характерного цвета, напаивала настоем на желудях[4] и вручала собственного Дрова, которого предписывалось хранить при себе, но никому, по возможности, не показывать, за исключением

других дроватиков. В последующие разы разыгрывалась ролевая мистерия «Побег Дрова», в которой Дроватики, изливая друг другу душу, охотились на Дров, который через 7 дней полагалось поймать и заточить в клетку из плетёных ветвей до следующей мистерии.

Падение и угасание культа Дрова никак не связано с его рассекречиванием (его, строго говоря, и не было), однако таинственным образом синхронизировано с распадом самой Зябской Империи, что открывает непочатое поле для исследователей грядущих поколений.

Современные нео-дровики частично реконструировали древние мистерии и ритуалы Дрова, однако вопрос о геометрической идентичности Дровов Имперских времён и нео-дровов остаётся открытым.

Да рассудит их Время…

 

Чиффа, дежурный Дроватик; 2 Макокки Пост-Имперского периода, Пост-Зябские Земли, континент Элир/ вольный город Гройш.

Использованная литература: 

1. «Зябская Летопись», оригинал. Эриль Пассатиж. Ящик в столе Марня Федичена, Дом-музей Марня Федичена, Зябские Земли, континент Элир.

2. «О протяжённости отправления культа Дрова», в сборнике «Тайные культы Зябской Империи, а также некоторые тайные культы и аграрные обряды континента Арванох и вольного города Гройш», монах Кагоревич, горы Кагоры, Зябская Империя, Имперская Библиотека, 8 Макокки.

3. «К вопросу о влиянии культуры древних Гонзиков времён князя Гонзильяно Третьего на религиозные традиции Зябской империи», Вестник Приграничья, Старший уполномоченный Гуйар, 8 Макокки, 17 Майари.

4. «Дровные соборы и тайна исповеди», монах Теозябус, 8 Макокки

5. «Дровные соборы: с 1 по 5 и обратно» в «Агропромышленные культы и фетишизм в культуре Гонзиков и Зябов», клерикальное братство «Кривой сук», 10 Макокки  

6. «О реконструкции мистерий Дрова по рисункам в Кагорской Пещере», «Зябонтропологический вестник Пустых Земель», 11 Макокки, 8 Иййунари.

______

[1] хотя [5] утверждают существование ещё минимум 5 Дровных соборов, им веры нет

[2] что свидетельствует в пользу того, что культ Дрова был передан в дар, а не похищен или выкраден методами высокоразвитого в Империи промышленного шпионажа

[3] в частности, порода дерева никогда не была определена точно, а геометрия тотема остаётся загадкой. Тем не менее цилиндричность основной ритуальной формы вопросов не вызывает.

[4] согласно [1], пенистому и обладающему характерным запахом. Реконструированный сосуд, содержавший настой, имеет ярко выраженную красно-белую окраску.